Египетская революция

Каково это, — жить в стране, где все еще происходит революция? На самом деле, это как жить в большинстве стран в наше время, только немного более драматично. Куда бы я не посмотрел, почти всюду происходят изменения с невероятной быстротой, частично спровоцированные развитием коммуникаций, примером чего является данный блог. Когда я начал его вести в 2003, люди гораздо больше зависели от мейнстримовых СМИ, говоря о получении информации о разных событиях как у себя в стране, так и за границей. С тех пор прошло уже почти десять лет, и все события теперь публикуются с непосредственной открытостью и прямотой, хотя никто не думал что это будет возможно, благодаря таким средствам массовой информации, как Twitter, Facebook, и Storify. Раньше я был счастлив, что могу онлайн читать комментарии к новостям, выбирая то что мне нужно из огромного спектра новостных ресурсов, теперь же я захожу на Twitter и читаю комментарии, которые оставили сами корреспонденты о тех событиях, которые произошли накануне в нашей постоянно кипящей части мира, даже до того, как они появятся в СМИ. Одним из результатов этой свободы и доступности СМИ стало возрастание чувства нестабильности нашего мира. Я не уверен, насколько нестабильным он стал, однако я думаю что теперь все будут знать об этом больше. Еще я точно знаю, что я – всего лишь маленький винтик в гигантской машине глобальной информации.

Когда в январе 2011 в Египте началась революция, мои дети, которые живут в США связались со мной и предложили пожить с ними какое то время… однако они не были ужасно поражены, когда услышали, что это не входит в мои планы. Я тщательно выбирала местоположение своего жилья, зная всех соседей и ту социальную структуру, в которую хотела вписаться. Здесь для пожилой женщины, которая живет одна со страшным количеством собак возможно настолько же безопасно, как и в любом другом месте. Убедившись, что я все еще та упрямая старушка, которую они помнили и любили, они установили кое-какие базовые правила. Пока исход революции был неясен, я НЕ должна была ничего публиковать в своих блогах. А в тех нескольких случаях, когда я все таки это сделала, я незамедлительно получала злостные отзывы моих отпрысков. Для человека, который склонен к писательству, действительно трудно не делать этого, особенно когда страна вокруг нее буквально кипит. Поэтому мы пришли к компромиссу. Мне разрешили публиковать заметки и статьи других людей о событиях в Египте на моей страничке в Facebook, которая де-факто стала службой новостей. Так, публикации через посредников спасли мое здравомыслие. Я старалась сохранять сбалансированную точку зрения о событиях, хотя и не отказывалась от своих собственных чувств. За прошедшие пару лет моя страница на Facebook стала меньше похожа на персональный аккаунт и больше на форум, где мои друзья со всего мира могли читать новости, блоги, отрывки из Twitter’а, комментировать их, или спорить о них друг с другом. Иногда я сравнивала это со старомодными литературными салонами XIX века. Я люблю наблюдать дискуссии, хотя иногда я и не принимаю в них участие, когда вижу, что двое людей действительно захвачены ею. Когда жизнь по соседству становится ДЕЙСТВИТЕЛЬНО интересной, как сейчас, я чувствую что просто обязана сесть и выразить свое собственное мнение, поскольку все остальные делают это постоянно. И пока заботы об ответственности за мысли и идеи, которые мы публикуем в интернете относительно малы, можно сильно не беспокоиться о старушке, живущей на своей ферме в Гизе, которая никогда не показывается на телевидении или на каких-то протестах, в то время как половина Египта онлайн выражает недовольство теми или иными событиями.

Итак, каков же Египет в разгар революции? В разгар, поскольку мы прошли только половину пути, и никто не знает когда она завершится. Я думаю, каждый в Египте в последние несколько недель был озабочен тем, что все больше и больше людей съезжаются в Тахрир и организовывают протесты против нашего сравнительно недавно выбранного президента, а также осознанием того, что Мусульманское Братство и их сторонники планируют организовать свой собственный протест в поддержку вышеназванного президента. Одним из главных, невысказанных опасений было то, что эти две группы каким-то образом войдут в контакт и это приведет к взрыву, как если горящую спичку поднести к динамиту. Некоторое время назад Ихван обратились к сторонникам за пределами Каира с просьбой прийти в Каирский Университет и поддержать Мурси, так как он готовился объявить о передаче черновой конституции республики на референдум. Тот факт, что в комитет, занимавшийся составлением проекта конституции, не входил ни один эксперт по конституциональному праву, взволновал многих. В конце концов, конституция страны – это не набор правил для детского клуба на заднем дворе. Конституция призвана защищать права всех членов нации, и среди представителей меньшинств, а также женщин было огромное количество сомнений, что результат конституционного проекта будет соответствовать этим требованиям. В четверг была опубликована арабская версия проекта, что стало предметом массового обсуждения. Я распечатала копии проекта и выдала всему своему персоналу с просьбой прочесть и обдумать это. Англоязычная версия была опубликована в Egypt Independent, который я также читаю. Вчера поздно вечером, Мурси официально объявил, что данный проект конституции будет принят либо отвергнут на референдуме 15 декабря, то есть дал населению всего лишь две недели чтобы рассмотреть все важные вопросы. Я не уверена, что большее количество времени на обдумывание привело бы к большей ясности мнения о проекте конституции, но я точно знаю, что людям вполне достаточно двух недель на чтение и обсуждение конституции, чтобы суметь возражать против ее принятия. Большинство референдумов в Египте заканчивались ответом «да» просто по инерции. В конечном итоге, этот референдум ничем не отличался от предыдущих.

Сигнализирует ли это о завершении революции? Ни в коем случае, и не последней причиной этого является сам Мурси. Он назначил в совет Шуры (верхняя палата парламента) таких кандидатов, которых не одобряют даже мусульмане и некоторые революционно настроенные личности, например, генералов и членов исламского джихада. Практически все что он сделал, даже если он оправдывает это целесообразностью или говорит, что это на благо страны, все – просто проявления авторитарного исламизма. И это дико оскорбительно для Египтянина из любого социального слоя, так как все мечтали избавиться от Мубарака. Сейчас в приближаемся к концу тоннеля, но никто не знает что за свет сияет в конце. Это могут быть сигареты Салафи (скоро будут облагаться налогом по еще более высоким савкам!), паровой двигатель экономического коллапса, светлячки, феи, или, не дай бог, конец тоннеля. У меня на этот счет свое пари, но светлячки и феи, по моему, тоже неплохо.

Собираюсь ли я присоединиться к тому, что называют стабильностью в США или Канаде? Совсем нет. Если говорить честно, я не уверена в стабильности любого из этих государств. Оба захлебываются в политическом и религиозном консерватизме, и хотя эффект рассеивается из за того что физически и США и Канада больше Египта, они все равно столкнулись с серьезными внутриполитическими вопросами. Контроль за ношением оружия жизненно необходим в США, хотя многие очень красноречиво протестуют против его принятия. Что касается моего личного, циничного взгляда на проблему ношения оружия, учитывая, что США является мировым лидером по производству и продаже оружия и боеприпасов, то я считаю, что энтузиазм относительно ношения оружия был создан точно так же, как и другие потребительские аппетиты, и на самом деле никто не собирается контролировать продажу оружия боясь повредить важную часть экономики, точно так же, как и звонки с обещаниями прекратить «помощь» Египту ни к чему ни приведут, поскольку «помощь» на самом деле, — это государственное субсидирование военной промышленности в США, и деньги идут непосредственно компаниям производящим оружие и боеприпасы, а также тем, кто это оружие обслуживает. Что будет с этим оружием в дальнейшем, к правительству США или к обслуживающим отраслям, но чем быстрее его используют или взорвут – тем лучше, поскольку это создаст новый спрос.

Канада, помимо экономического расточительства нынешнего правительства, столкнулась с более глубокой, и возможно, более опасной внутриполитической проблемой, которая может выплеснуться через границу и распространиться южнее. Обе страны были созданы волнами иммигрантов, прежде всего из Европы, на протяжении последних трехсот лет, или около того…мгновение по сравнению с историей Египта. Эти иммигранты, занимающие ныне властные посты, в странах, которые они, по существу, захватили и конфисковали (неудивительно, что правительства обеих стран достаточно убежденные сторонники Израиля, молодые европейские колониальные власти), теперь жалуются на то, что новые волны мигрантов могут угрожать их стилю жизни. Как это ни странно, коренным народам Северной Америки, которые по большей части живут в нищете и в нелегальной недвижимости, к чему их принудили иммигранты их времен, все это довольно надоело. Движение началось в Канаде, во главе с Терезой Спенс, которая объявила голодовку в поддержку своих позиций и последователей, называется «Больше нет безработицы» и оно набирает поддержку среди других малочисленных групп коренных народов по всему миру. В некоторой степени, стремление к справедливости кажется таким развитым во многих полу-европейских государствах в Америках, в Австралии, в Новой Зеландии, должно будет подтолкнуть само себя к оценке моральности в первую очередь того, как эти страны образовались. Это для многих будет очень болезненным. С другой стороны, они могли бы просто игнорировать это, как и делали раньше, но учитывая сегодняшний характер коммуникации, это будет не так просто.

Учитывая все это, я остаюсь с моей египетской революцией, которая по своему характеру довольно-таки непосредственна и прямолинейна, хотя мы и не знаем, куда ее тропа может завести нас завтра. Я вижу как волны перемен проходят по странам всего мира, и я не думаю что какое то место они не затронут. Все тенденции, которые формируются на моих глазах, указывают на то, что благодаря информации, которая становится доступной гораздо легче и проще укладывается в восприятие публики, более глубокие изменения в человеческом обществе будут заметны в ближайшем будущем. Мой взгляд, конечно, во многом зависит от наблюдения различных событий и приобретения смутного ощущения движения. В нем нет ничего научного, и возможно, многие мои прогнозы возможно и не сбудутся, но в одном я уверена: перемены неминуемы, и придут возможно раньше, чем мы ожидаем, и они на многих могут негативно отразиться.

Comments are closed.